Галерея

Война в Древности Рамкамхенг (Сиам) civ5_z212 strategic_008

Литературный конкурс «Большая Ошибка»!

Civilization: Beyond Earth

До выхода Sid Meier’s Civilization: Beyond Earth осталось меньше 2 месяцев. Чтобы немного скрасить ожидание, объявляю литературный конкурс «Большая Ошибка», посвященный сюжету новой футуристической стратегии от Firaxis. Опыт последних лет показывает, что литературные конкурсы в отечественном цив-сообществе не вызывают особого энтузиазма, но, надеюсь, что в этот раз все будет по другому)

Задание Конкурса: Написать небольшой текст, посвященный сюжету игры Civilization: Beyond Earth. Это может быть рассказ о событиях 21 века, которые привели к Большой Ошибке, история или эпизод истории одной из фракций, направляющих к далеким мирам, или, например, хроника первых дней на новой планете — в общем тематику не ограничиваем, лишь бы она была связана с темой конкурса. Сам текст может быть написан в любом жанре, хотите обычное повествование, хотите — поэмы или частушки, интервью, бортовой журнал и тд.). Объем конкурсного материала — не менее текстов по сюжету игры от разработчиков. Все работы публикуются в качестве комментариев к этой записи.

Сроки: Тексты на Конкурс принимаются с 1 сентября по 15 октября включительно. Подведение итогов — до 21 октября.

Призы: Не менее 3 победителей Конкурса получат от CivGames в подарок Sid Meier’s Civilization: Beyond Earth. Если историй будет достаточно много, то количество подарочных Beyond Earth может возрасти.Все призы будут переданы ДО выхода игры.

Поехали!?!)

113 comments to Литературный конкурс «Большая Ошибка»!

  • nnn

    Вижу здесь есть поклоник Азимова. Интересно, а почему Трантор, а не Аврора ❓

  • Feanor

    Эпиграф
    Нулевой километр — начальная точка отсчёта дорожных расстояний.

    ***
    Нулевой километр.
    «Большая ошибка» — как много лицемерия в этих двух словах. Как же, оказывается, просто уничтожить целый мир и, наблюдая за его смертью, сказать – это было большой ошибкой. Почему всегда найдется психопат, который ставит себя выше всех и, наполненный злобой и обидой, хочет доказать что он не такой как все, что он может поставить мир на грань? А когда мир начинает рушиться назвать это большой ошибкой, просчетом, а может, даже, случайностью… большой случайностью.

    1 километр.
    Буря только что прошла, и наступила тишина — всё замерло, как будто кто-то натянул время и вот-вот отпустит, погружая планету в водоворот хаоса, с любопытством наблюдая за падением человечества. И в этом водовороте уже никто не ищет правых и виноватых, каждый цепляется за жизнь, которая никогда не будет прежней.
    Цеплялась и она… Я видел это в её глазах, таких невинных, таких смелых… но ничего нельзя было сделать. И что я должен был ей сказать – «Большая ошибка»?..

    100 километр.
    Наша экспедиция достигла планеты, такой чистой, такой красивой. Мне говорили, что Земля была когда-то такой же, но я даже не мог представить, что мы разрушили…
    Как только мы высадились, я почувствовал что-то необыкновенное, что-то хрупкое и нежное, то, что очень сложно описать словами. Оно было в воздухе, в этом невероятном воздухе, пропитанным ароматом растений, в ветре, доносящем шум прибоя, в шелесте листьев неизвестных деревьев. Тысячу мелочей создали что-то невообразимое – они создали жизнь. Как жаль, что она никогда это не увидит…

    1000 километр.
    Война. Как будто монстр она сидела в темных уголках нашего подсознания, питаясь страхами и надеждами. Мы строили новый мир с таким вдохновением, каждый по своему, и не заметили как уничтожаем жизнь целой планеты в борьбе за утопию. Как безумные, мы хватались за каждый ресурс, начиная конфликт за конфликтом и не замечая последствий. Не знаю когда я перестал ощущать, то трепетное чувство, но я знаю что нужно делать. Всего лишь одна кнопка очистит вселенную от эпидемии под названием «человек». Я назову это «большая работа над ошибками».
    Как хорошо, что она этого не видит. Теперь я знаю, что ей сказать: «Я иду к тебе, любимая»…

    ***
    …Треск рации…
    -Мэлво, у меня для тебя хорошие новости, судя по этим записям есть ещё одна планета, которая отлично подойдёт в наш музей погибших цивилизаций. Полетели на Землю.

  • АлКо

    Epic fail(бальшая ашибка).

    Не лепо ли ны бяшет, братие, начяти старыми словесы трудных повестий…

    Бредут поселенцы по диким равнинам,
    Бредут по лесам и лугам,
    Бредут они к славному новому миру,
    Бредут к королям и богам.

    Увидят пшеницу – построят амбары,
    Потом возведут монумент.
    Коровы – в загоны, а овцы – в отары,
    А камни – в асбестоцемент.

    Разыщут железо и кузни построят,
    Чтоб гибнуть потом за металл.
    Погибель врагу и награда герою,
    Что варваров диких изгнал.

    Растут поколенья, проходят столетья,
    А жадность не знает границ.
    Народы соседние стонут под плетью,
    И падают слабые ниц.

    Идут легионы, грохочут баллисты,
    И пухнет империя вширь.
    И вот они – первые капиталисты,
    И новый бессовестный мир.

    Под грохот орудий, удары шрапнели
    И реки из крови и слёз
    Одни умирали, другие старели,
    А мир сокрушительно рос.

    Отцы всех народов, молчите, смотрите,
    Какие грядут времена!
    Их высекли в бронзе, отлили граните,
    В них верит родная страна!

    И мирный наш атом, и ёлка, и рыбка –
    Теперь уже всё по плечу!
    Но рост бесконечный – большая ошибка,
    И я в исступленье кричу,

    Что мир наш давно уж подобен кадавру,
    Теперь уж его не спасти.
    Отправьте его на Альфу Центавру,
    Чтоб он возродился в пути…
    ***
    Бредут поселенцы, миазмы вдыхая,
    Не зная, куда забрели.
    Налево от ада, направо от рая,
    И так далеко от Земли.

  • Tangest

    Завтрак. Ничем не примечателен. Все хорошо. Натянутые улыбки. Взгляды, избегающие встреч и направленные вниз. Гул корабельных двигателей помогает заглушить собственные мысли. Безвкусная пища еще раз напоминает о тех, кому посчастливилось провести полет в анабиозе. Больше всего бесит улыбающийся капитан. Ему так положено. А еще положено прерывать затянувшееся молчание.
    — Какие планы на сегодня? — обращается он к главному инженеру.
    — Плановая проверка медицинского компьютера, — голос монотонный, как обычно готов занудствовать про никому не интересные технические детали.
    — Вы же месяц назад проверяли все, — это док, талант. Говорят, на земле пил и буянил, но на корабле держится молодцом.
    — Дело в том, что существует технический регламент, согласно которому проверка важной аппаратуры проводится регулярно, мы с вами уже об этом говорили. Скорость работы главного компьютера напрямую зависит от работы периферических устройств, в том числе от оборудования, установленного в медицинском отсеке и поэтому…
    — Да, большое спасибо. Мы понимаем, что это необходимо, — капитан, заметив сжавшиеся челюсти дока, перебил инженера.
    — А у нас сегодня выходной, будем с женой заниматься ничегонеделаньем — пилот как всегда пышет показным оптимизмом.
    — Да мы и так все занимаемся ничегонеделаньем, — тихий голос навигатора выражает то, что не говорят другие.
    На этом дискуссия прекращается, все продолжают смотреть в тарелки, и есть, думая о своем. Жизнь на корабле однообразна. Пока он работает как часы, а пока он так и работает, экипажу нет необходимости вмешиваться. Вот и получается: как бы работа, а по факту имитация бурной деятельности. Даже инженер, с его постоянными поверками, стал постепенно рутинным событием.

    Мед отсек. Сейчас не похож на себя. Открытые панели, какие-то запчасти лежат прямо в центре помещения. Док подпирает собой стену и смотрит на копающегося во внутренностях большого диагностического аппарата инженера.
    — Вы не могли бы мне помочь, нужно подержать здесь.
    — Да, сейчас — док подходит и берет массивную на вид сферу.
    — Мне нужно ее открыть, там находится распределительный блок, который отвечает за питание вашего отсека. Будьте аккуратны провода под напряжением.
    Он снимает крышку и начинает распутывать провода, те немытыми космами свисают с одной стороны и кажется удивительным, что их не закоротило. Внезапно корабли дергается, дергаются и провода. Контакт. Ни крика, ни стона, док падает на пол молча. Начинает дергаться, его лицо искажается гримасой. Инженер ногой в защитном сапоге отбрасывает кабель. Док без сознания. Не дышит. Сердце остановилось. Искусственное дыхание. Непрямой массаж сердца. Вдох, три раза нажать на грудь, вдох. Инженер кричит. Помощь приходит не сразу. Дефибриллятор. Разряд. Еще. Облегченный выдох. Дока переносят в палату. С ним все будет в порядке.

    Завтрак. Ничем не примечателен. Все хорошо. Натянутые улыбки. Док появляется сегодня позже обычного. Бледен. Не улыбается.
    — Как вы себя чувствуете? — интересуется капитан.
    — Отвратительно. От вашего вопроса мне лучше не стало. Пожалуй, даже наоборот
    — Не надо… Я всего лишь проявляю внимание к вашему здоровью…
    — Да вам плевать на меня, я же знаю: работа, ничего личного. Если бы я концы отдал, вы бы точно так же спрашивали как дела у инженера.
    — Я извиняюсь за вчерашнее происшествие, мне следовало все делать самому, не нужно было просить вас о помощи.
    — Вам и говорить не следует. Вы же навиваете зевоту на всех. Вам только технические справочники писать, вас вообще к людям подпускать нельзя.
    — Ну что вы говорите док, нам всегда приятно узнать о текущем состоянии корабля.
    — Кому? Вам? Вы с женой тут вообще в привилегированном положении, не делаете абсолютно ничего. Справка — корабль на автопилоте — вы автопилот?
    — Док что с вами?
    Док вдруг замирает и медленно откидывается на спинку стула. Хватается руками за голову. Глаза широко раскрыты. Растерян.
    — Я не знаю. Извините меня все. Мне нужно работать.
    Встает и быстро уходит.

    Завтрак. Ничем не примечателен. Все хорошо. Натянутые улыбки. Сегодня, даже более натянутые, чем обычно. Док сидит молча. Старается управиться с едой побыстрее.
    — Мы все еще пытаемся выяснить, что вызвало перебои в работе двигателей позавчера, — капитан привычно улыбается.
    — Мы исключили все, что могло их вызвать, исключили все внутри корабля, осталось провести осмотр узлов расположенных снаружи, — инженер готов начать перечислять все, что нужно осмотреть…
    — И нам сегодня понадобиться помощь каждого из вас. Объем работ большой, мы не справимся вдвоем.
    — То есть того, что меня ударило током вам мало?! — взрывается док — Вы теперь хотите угробить вообще весь экипаж?!
    — Док мы думали, что с вами все в порядке, вы поправились. Разве нет?
    — Черта с два, я вчера потратил весь день, чтобы понять, что со мной. Могу вас поздравить, у вас теперь новый док. Удар током повредил левую лобную долю. Изменение характера и неутолимое желание говорить правду.
    — Ну, вы выглядите здоровым.
    — А вы выглядите умным, — перебивает пилота док, — хотя на самом деле дебил дебилом, как и ваша жена.
    — Выбирайте выражения.
    — Я бы и рад, да не из чего, посмотрите на нее: сидит, молчит, хлопает глазами. Дура дурой.
    Дура дурой смотрит на мужа в поисках защиты и еще сильнее вжимается в кресло. Пилот резко встает и, перегнувшись через стол, бьет доктора. Кают-компания замирает. Пилот тоже. Док трясет головой и, не вставая, выдает пилоту качественный апперкот. Нокаут.

    В капитанской каюте двое, хозяин и док. Первый уселся на крышку стола, второй расположился в кресле.
    — Док, я буду говорить с вами начистоту. Такое поведение неприемлемо.
    — Вы идиот. Я просто сказал людям правду.
    — Неужели вы не понимаете, что нам сейчас не нужна правда? Всем непросто, равновесие слишком хрупкое. Вы должны вести себя как все.
    — Я бы и рад, — грустная ухмылка, — да не могу. Боюсь, повреждения мозга необратимы. Я буду говорить то, что думаю, нравится вам это или нет. Знаете, у нас тут типичная ситуация хронического воспаления. Вроде не болит, но всем хреново. Как доктор, рекомендую вскрыть и очистить. Иначе ни к чему хорошему это не приведет. Я вам сегодня небольшую хирургическую операцию за завтраком уже устроил…
    — И посмотрите, к чему это привело.
    — Да плевать. Всегда больно, когда режешь, но если этого не делать станет только хуже.
    — Я все-таки надеюсь, мы сможем поддерживать нормальную атмосферу и на корабле и в колонии, когда прибудем на место.
    — Вы называете это нормально атмосферой? Да тут все пропитано миазмами лжи, лести и ненависти.
    — Я принял к сведению то, что вы сказали. Примите и вы к сведению то, что сказал я. Спасибо вы свободны.
    Док, потирая наливающийся под глазом фингал, выходит. Капитан пересаживается за стол.
    — Капитанский журнал. Поведение дока выходит из-под контроля. Сегодня он открыто оскорблял членов экипажа, чем вызвал драку. Не сожалеет. Как он говорит, у него оказалась повреждена левая лобная доля после инцидента в медицинском отсеке, что привело к изменениям характера. Изменения необратимы. Также, по его словам, он теперь намерен всегда и всем говорит правду — похоже, тоже последствия травмы. Пожалуй, это и стало отправной точкой сегодняшнего конфликта. Если так пойдет дальше, мы все тут друг друга поубиваем. Я не преувеличиваю. Атмосфера действительно напряжена до предела, и, будем честны, была такой всегда. Док сегодня сказал, что это похоже на хроническое воспаление, так вот, он, кажется, переведет его в острое. А колония? Что будет, когда мы прилетим? Она будет отравлена его «правдой» еще не успев развиться, а успех экспедиции Посева превыше всего. Даже превыше его жизни.

    Шлюзовой отсек. Часть ячеек для скафандров пусты. Экипаж проводит внешний осмотр корабля. Капитан уже готов к выходу в открытый космос. Помогает одеться доку. Закрепляет шлем. Проверяет работу связи. Самое ответственное — система жизнеобеспечения: помогает не задохнуться, не замерзнуть насмерть, не лопнуть от разгерметизации. Хотя от несчастного случая никто не застрахован. Капитан знает об этом.
    — Хватит уже копаться, все там в порядке, мы же не первый раз выходим.
    — Док, это стандартная процедура. Я почти закончил.
    — Я, кстати, подумал над вашими словами. Вы не правы, нельзя жить во лжи, рано или поздно произойдет взрыв. Так что хотите вы этого или нет, я буду говорить правду и экипажу, и колонистам, когда мы прибудем. Я сделаю эту колонию здоровой. Представьте, все люди говорят то, что думают. Никто не лжет и не лицемерит…
    — Готово, пойдемте.
    — Только так люди смогут посвятить себя целиком и полностью достижению гармонии с новой планетой, или покорению, или самосовершенствованию, да чему бы то ни было. Только когда не нужно будет тратиться на эту деланную вежливость, на эти лживые бессмысленные разговоры, на глупости, вроде комплиментов и лести, только тогда человек сможет достигнуть максимума возможного. Кэп, я же знаю вы тоже этого хотите. Вы тоже иногда хотите сказать, что думаете, грустить, когда грустно и смеяться над тем, что смешно. Вам тоже хочется делать то, к чему душа лежит, а не то, что написано в уставе, поступить так, как вы считаете правильным, а не как положено. Так начните уже, не бойтесь. Я вас уверяю, все с вами будет хорошо.
    — Постойте, мне нужно кое-что поправить.
    Капитан возится со скафандром дока еще немного. Что-то поправляет в системе жизнеобеспечения. Они подходят к шлюзу. Долгий взгляд глаза в глаза. Один полон детской радости и восхищения. Другой тверд и уверен в своей правоте. Шлюз закрывается. Начинается декомпрессия.
    — Док, с вами тоже все будет хорошо.

  • Progruzovik

    Сиддхартх Кхан. Воспоминания.
    Моё почтение вам, друзья мои. Ровно двенадцать лет назад головной корабль космической программы Кавитанского Протектората с Кавитой Такур на борту покинул нашу родную, но, к сожалению, погибающую после Великой Ошибки планету. В тот же день, двенадцать лет назад, я добровольно сложил с себя полномочия Министра культуры Кавитанского Протектората и ушёл в отставку. И хотя Кавита лично предлагала мне отправиться в экспедицию в составе её команды, я был вынужден отказаться. Несомненно, там, в далёких мирах, нашему народу будет требоваться поддержка даже сильнее, чем на Земле, но в составе экспедиции вместо меня отправился достойный человек, в этом я ни капли не сомневаюсь. Свою же миссию я считаю выполненной.
    Я работал вместе с Кавитой с самого начала её политической карьеры и проделал вместе с ней очень длинный и непростой путь. Мало кто сейчас помнит, что, когда Кавита возглавила нашу страну, практически никто в мире не верил в будущее Протектората. Никто, кроме самой Кавиты и её ближайшего окружения. И этой веры оказалось достаточно, чтобы спустя несколько десятилетий Протекторат стал одним из самых могущественных и, главное, благополучных государств на планете. И я очень рад, что в этом есть и моя заслуга.
    Когда я был назначен на пост Министра культуры, передо мной стояла непростая задача: необходимо было сплотить бедный, разрозненный после Великой Ошибки народ в единое целое и мотивировать его работать над организацией проекта ранее невиданных масштабов – над экспедицией Посев. Тогда практически никто не понимал, для чего вообще нужна эта экспедиция, и многие её с иронией называли «Мечтой нашего Пророка». Раджа Такур, мудрейший человек, практически сразу после Великой Ошибки понял, что мы навсегда потеряли Землю и что запущенные тогда разрушительные процессы уже невозможно остановить. Он понял, что найти планету, которая станет новым домом для всего человечества – наш последний и единственный шанс. Но если тогда этого не понимали даже многие светила науки, то как это было объяснить простому народу, занятому своими житейскими проблемами? Несомненно, Пророк пользовался огромным уважением в обществе, но одного уважения было мало, чтобы заставить людей работать над организацией экспедиции. Ведь для этого нужны просто колоссальные средства и труд десятков тысяч высококвалифицированных специалистов. А где найти эти средства в небогатой, растерзаемой сотней самых разных проблем стране?
    Я всегда говорил, что в каком-либо предмете или явлении важны не сами свойства этого предмета или явления, а то, как люди относятся к ним. Именно поэтому вся моя работа была нацелена на формирование в обществе положительного отношения к экспедиции Посев. Мне удалось при помощи культуры, искусства и кино дать людям нужный посыл, и они услышали его. В результате сама организация этой экспедиции стала главной идеей, локомотивом всех сфер жизни: экономики, образования, науки и даже религии. Эта идея настолько сильно охватила умы людей, что даже сейчас, спустя много лет после отправки последнего корабля к далёким звездам, все дети, начиная со школьных лет, мечтают стать космонавтами и инженерами.
    Нашему народу пришлось пожертвовать многими материальными благами ради экспедиции, но в результате (в этом я ни капли не сомневаюсь) каждый житель нашего государства стал жить намного счастливее, чем раньше, и получил веру в светлое будущее. И хотя сейчас нам, людям, оставшимся на Земле, остаётся только ждать вестей от колонистов, в Протекторате все твёрдо уверены, что эти вести придут в ближайшее время и будут они исключительно положительными и радостными.

  • Technetium99

    &Fatal error&:
    Сон… Мне он приснился ночью за несколько недель до старта первой экспедиции «Посева». Сон о далеком прошлом, о самом начале тех реальных и трагических событий, произошедших за 178 лет до моего рождения. Трагических событий, которые сейчас называют «Большой Ошибкой». Мне снился диалог с одним человеком. Профессором квантовой физики и волновой механики. Основоположником межзвездных перелетов и автором теории «Внеземного Контакта». Это был известный, великий человек. Мне не суждено было встретиться с ним лично при жизни. Встретиться с ним, мне было суждено в этом сне, через 153 года после его смерти….
    «Большая Ошибка»…. Она случилась почти мгновенно. В течение каких-то 25-ти лет. Это очень быстро, если сравнить с 211,1 тысячами лет — периодом полураспада изотопа Техне́ций-99. Одного из двух легких элементов периодической системы, у которых нет стабильных изотопов. Вернее до недавнего времени не было.… Тот год, когда человечество впервые получило «условно-стабильный» изотоп технеция и научилось использовать его себе во благо, стал отправной точкой для создания нового, прогрессивного мира и запустил необратимые события «Большой Ошибки».…
    Это открытие сразу назвали «Технецийским Прорывом» и началом новой эры в истории человечества! До него, отсутствие стабильных изотопов у технеция препятствовало его широкому применению. После открытия появились огромные возможности! Человечество научилось соединять абсолютно любой материал, в любом агрегатном состоянии, с нестабильным изотопом технеция, а затем, после внутриядерных изменений в нем и достижения необходимых уникальных свойств, «стабилизировать» его на наноуровне. Сферы использования этого открытия были неограниченны. В металлургии использовали в качестве самого эффективного ингибитора коррозии для железа и стали. В медицине, для лечения раковых опухолей и большинства инфекционных заболеваний, включая «мутирующую лихорадку Эбола». В генетике, для выращивания искусственных органов и конечностей из стволовых клеток и в новой технологии «Коррекции Генома Человека». Его использовали везде! Всего лишь за пять лет развития этой новой технологии, такой вот «условно-стабилизированный» материал появился буквально в каждом доме, в каждой семье, у каждого человека. Несущие конструкции домов, зданий, промышленных сооружений строили только из легированной таким изотопом стали. Все современные гаджеты, от смартфонов до ноутбуков. Вся авто-техника от легковых автомобилей до тяжелых строительных кранов. Весь авиационный и морской флот, всех государств в мире. Вся бытовая техника от блендера до холодильника. Всё содержало в себе в том или ином количестве такие изотопы….
    — Мои последние опыты и уточненные теоретические расчеты показали, — мой сон, тем временем продолжался, — совсем не радостные результаты. Профессор серьезно смотрит на меня. Сон был настолько реальным, что я чувствовал его взгляд и даже начинал понимать на телепатическом уровне его опасения. Эти опасения основаны на том, что по его расчетам данный «условно-стабильный изотоп» на самом деле стабильный лишь на 99,999%. То есть существует небольшая вероятность, по словам профессора, «отката стабилизации». И этот процесс необратим. Обратно стабилизировать изотоп уже будет нельзя. Это «Большая Ошибка», — говорит профессор, — что технологию стабилизации изотопов технеция на наноуровне не отработав до конца, запустили в массовое производство. По моим расчетам, при определенном волновом воздействии, определенного типа, спектра и энергии излучения, на материал, со стабилизированным изотопом технеция, изотоп может снова потерять свою стабильность. Из-за него данный материал навсегда потеряет все свои уникальные свойства, но что гораздо хуже станет радиоактивным. Период полураспада большинства таких материалов будет 211,1 тыс. лет, а у некоторых, при изомерных переходах, которые будут происходить постоянно – от 6 часов до 90 суток. Можно только представить себе к чему все это приведет. Большинство энергетических объектов и промышленных предприятий мира имеют у себя ядерные или термоядерные реакторы, которые используют в большом количестве радиоактивные изотопы технеция для своего производственного цикла. «Откат стабилизации» может привести к глобальной, цепной ядерной реакции на таких предприятиях по всей планете. А помимо этого, за считанные часы источником радиоактивного заражения будет все, даже обычные бытовые предметы, окружающие человека, от смартфона до дома, где он живет, со всей мебелью и бытовой техникой в нем. Пища, выращенная на Земле, быстро станет радиотоксичной. Резкое увеличение радиоактивного излучения на Земле приведет и к увеличению природных катаклизмов, включая землетрясения и цунами. Будет затоплено не менее четверти всей суши. Разрушения, которые возникнут на земле в течение первых 5-ти лет, после этого будут как после глобальной ядерной войны, со всеми вытекающими из нее последствиями. Это будет огромной техногенной катастрофой, в истории Земли. Если это случится, то Землю в привычном для нас виде, спасти не удастся. Её возможно будет только восстановить. Да, вероятность таких событий очень низка, на Земле единовременно должны сойтись несколько уникальных событий: — высокая и продолжительная солнечная активность, в три раза выше, чем была до этого за время всех наблюдений; — взрыв сверхновой звезды с определенными энергетическими и спектральными характеристиками на близком расстоянии от нашей солнечной системы…. Есть еще несколько важных условий для «отката стабилизации», о них я расскажу Вам позже, когда закончу полностью все свои расчеты. Пока только скажу, что после обработки мной первичных данных, первые два события с вероятностью 98%, должны совпасть уже через 15 лет…
    Мой сон заканчивался. А может это вовсе был и не сон? Может быть, это был сеанс телепатической связи с великим человеком, жившим ранее, почти 200 лет назад? – Завтра я лечу в Международный Научный Комитет при ОНН, с докладом по этой ситуации, — продолжал профессор, — но в не зависимости от того, какое решение примет мировое сообщество, я хочу передать Вам этот коммутатор. У меня есть 8 таких устройств. Вы один из восьми человек, которому я передаю его. С помощью его Вы узнаете, совпадут ли все эти условия, и приведет ли наша «Большая ошибка» планету Земля и человечество на грань уничтожения. Если да, то на экране появиться сообщение, вы поймете это сразу. При этом активизируется подпрограмма. В ней будут инструкции, которые помогут Вам при первой «экспедиции Посева». Вы будете принимать участие в ней, в качестве командира одного из 8-ми звездолетов. Но главное там будет представлено практическое руководство, как можно будет восстановить Землю после «Большой ошибки». Ходатайства о подготовки экспедиций я подготовил. Завтра я представлю и их на заседании комитета. Если все-таки катастрофа случится, эти экспедиции, возможно, будут нашим единственным шансом спасти человечество от гибели, а в будущем и восстановить нашу планету. Теперь это зависит и от Вас….
    Утро. Я просыпаюсь. Рядом лежит коммутатор. На его экране мерцает надпись &Fatal error&:. Я вспоминаю свой сон. Потом осознаю, что этот коммутатор год назад подарил мне, как наиболее отличившемуся курсанту, ректор Международной Академии Космонавтики, правнук того самого профессора. Но эта вот надпись на экране появилась только этим утром!!! Теперь я понимаю, что произошло на Земле на самом деле, и что это за «Большая ошибка», о которой знают только то, что она произошла и из-за этого на Земле жуткий радиоактивный фон повсюду. Но мало кто представляет, в чем она заключалась. Я беру коммутатор. На нем, кроме этой надписи, предлагается установить дополнительную подпрограмму. Я жму «ОК»… Установка началась. У меня в запасе очень мало времени. Надо скорее изучить инструкции профессора и сделать свой выбор. А он совсем непрост. На моем столе лежит восемь официальных предложений возглавить одну из восьми экспедиций по колонизации чужого мира. Сегодня у меня последний день для ответа. А мне еще надо будет подготовить свой космический корабль, определиться с грузом и экипажем для экспедиции. Время не ждет, пора творить историю в новом мире, за пределами планеты «Земля». На экране обновляется надпись… &&&Fatal error: Download completed&&&

  • madarao

    -Тэк-с… Все, готово. Осмотримся тут еще или?..
    Саджи потрясла контейнером в воздухе, после чего аккуратно закрепила его на подкладке длинной куртки. Кьюз в ответ лишь пожал плечами – то ли выражал таким образом свою неопределенность, то ли, что было вероятнее, просто разминал затекшую спину.
    -Мы взяли три пробы почвы с этого участка, думаю, этого достаточно, -неуверенно ответил Сонг. –А если и нет, пусть эти ученые сами катятся в эту дыру. Кому вообще могло понадобится что-то отсюда?
    Сонг театрально развел руками в стороны, в очередной раз предлагая своим спутникам полюбоваться на местные «красоты». Красная звезда тускло светила, приближаясь к горизонту. Жара стояла невыносимая, мутное марево казалось почти ощутимым, точно бы его можно было потрогать рукой. Куда ни кинь взор – лишь камни. Каменная пустошь, перемежаемая редкими глубокими расселинами, угрюмо торчащие серые скалы и редкие растения диких расцветок, ярко контрастирующие с окружающим унылым пейзажем.
    Саджи протяжно вздохнула, закашлялась и слегка поправила шлем.
    -Это как-то совсем… ну вот совсем неинтересно. Может, все же…
    Она сама еще раз осмотрелась вокруг, снова вздохнула.
    -За это «неинтересно» не так уж плохо платят, -заметил Кьюз.
    -Для Саджи «интересно» — это как тогда, когда мы встретили тех жуков, -заржал в голос Сонг. Шлем искажал звук, в результате чего смех более походил на хрип умирающего животного. Кьюз, видимо, тоже припомнил тот случай, но даже если и улыбнулся, респираторная маска, закрывающая все лицо, это скрыла.
    Саджи в ответ ткнула Сонга винтовкой в бок, после чего проверила затвор и, вздохнув в очередной раз и убрав оружие за пояс, подвела итог:
    -Что ж, тогда…
    Все заглушил странный звук, постепенно нарастающий. Марево пришло в движение, все заколыхалось и будто бы застонало. В небе появилась черная точка, быстро приближаясь к земле.
    Троица внимательно следила за происходящим.
    -Чей-то корабль, заходит на посадку, -потерянным голосом констатировал Кьюз.
    -Огромный какой, ого! –Саджи попыталась настроить оптику в шлеме, дабы приблизить изображение, но лишь выругалась. –Опять эта дрянь барахлит…
    -Что ему тут понадобилось? Эта забытая всеми богами система никому не нужна – это точно такой же факт, как и то, что в желудке у во…
    -НЕ НАДО НАМ ТВОИХ СРАВНЕНИЙ! – в один голос закричали Саджи и Кьюз.
    -А что? Ведь всем известно, что у них в желудке обитают…
    Кьюз исподтишка приложил Сонга прикладом, Саджи слегка придушила.
    -Ну нет, я больше не позволю портить нам аппетит, -Саджи все боролась с Сонгом, -В прошлый раз, когда ты рассказывал про тех червей, мы с Кьюзом все никак не могли притронуться к тому великолепному деликатесу, включающему лапшу и…
    Так они и возились, шутя, но тут Кьюз прервал все одной фразой:
    -Все, сел.
    Саджи так и замерла, валяя брыкающегося Сонга в пыли. Сонг перестал отбиваться и тут же предложил:
    -Сходим разведаем? Полезно будет узнать, кто это тут решил сесть. А то, может, это место уж облюбовали, тогда и за пробы эти нам не заплатят, -он ткнул Саджи в тот бок, где у нее под длинной выцветшей курткой были закреплены контейнеры.
    Саджи ощутимо ткнула его в ответ.
    -У меня оптика барахлит и система фильтрации, кажется, выходит из строя. Но, все же, воздух тут не такой паршивый, переживу как-нибудь.
    Кьюз кивнул.
    -Только острожно, у меня плохое предчувствие.
    Саджи тут же пошла на попятную.
    -Сонг, у Кьюза плохое предчувствие. Может, ну его тогда, а?
    Одновременно она вновь чуть придушила товарища. Сонг, не обращая внимания, лежа в неудобной позе, аккуратно свободной рукой подкручивал что-то в правой части шлема.
    -Система говорит, что доберемся до места высадки к следующему закату. Поторопимся, а там, как и говорит Кьюз, осторожненько…
    -Это быстро, возвращаться за припасами нет смысла, только потеряем время. Идемте. Просто взглянем и сразу обратно, -серьезно кивнул Кьюз.

    * * *

    -Жрать охота, -Саджи жалобно потерла живот.
    -Немного осталось, только перебраться через эти скалы, -Кьюз поплотнее надвинул капюшон.
    -Мой второй желудок абсолютно пуст, а первый пуст на три четверти, -недовольно пробурчала Саджи.
    -Второй, говоришь? –хохотнул Сонг. –Это тот, что для сладостей? А в третий ты что складируешь?
    -Да ну тебя, двигай лучше, -с силой толкнула она Сонга. Саджи шла прямо за ним, Кьюз замыкал шествие, постоянно оглядываясь.
    -Неплохо добрались, встретили лишь две группы зоотов, -добродушно заметил Кьюз.
    -О да, моя «Селена» наконец тоже повеселилась, -Саджи нежно погладила свою видавшую виды легкую винтовку. –Только вот чей-то расчет подкачал…
    Наверняка она гневно вперилась в спину Сонга, но облупившийся местами шлем, столь же древний, как и «Селена», скрывал все эмоции.
    -Да ладно, вода-то у нас с собой есть, -оправдываясь, обернулся на ходу Сонг.
    Они шли третий день. Силуэт космического корабля прорисовывался все четче с каждым мгновением. Громадина рассекала марево и нависала над окрестными скалами, выглядя внушительно и угрожающе.
    -Не похож ни на один вид кораблей, которые я знаю, -Саджи в сотый, наверное, раз высказала мучившую всех мысль. –Это немного… пугает.
    -Ну, всего в жизни не перевидаешь. Будем надеяться, что это «Биорус» или там «Каль-рел», к примеру… На них малость похоже, вроде, –с сомнением протянул Сонг.
    -«Каль-рел» не используют такие огромные корабли, -тоже с сомнением в голосе заметила Саджи.
    -А «Биорус» специализируется на планетах с большим разнообразием растительного мира, -заметил Кьюз.
    Всем стало не по себе. Молча они карабкались по скалам, а над ними возвышалась темная громада корабля.
    Добравшись до верха, некоторое время они шли, ища удобную наблюдательную позицию. Скалы скрадывали обзор, а им нужно было узнать,что происходит у основания корабля.
    -Так, вот… Что за?! –вскрикнула Саджи. Кьюз припал к земле, больно ткнувшись об острые камни, Сонг судорожно прокручивал регулятор приближения на шлеме. Саджи тоже упала на землю, и, схватив Сонга за ногу, попыталась его заставить последовать примеру более осторожных друзей.
    Взору их открылась странная картина. У основания корабля был разбит лагерь или, скорее, небольшой городок. Смеркалось, но явственно были различимы силуэты двуногих прямоходящих существ, снующих между многочисленными контейнерами. Городок разворачивали в спешке, но работали основательно – по большей части периметра уже была натянута металлическая сеть, перемежаясь опорами с водруженной на них незнакомой техникой.
    -Видишь что-нибудь? –прошептала Саджи, не переставая дергать Сонга за штанину.
    -Это двуногие, точно. Судя по всему, в каких-то защитных костюмах… Вообще, все они странно выглядят. Некоторые в скафандрах, другие в чем-то еще. Все в шлемах, конструкция незнакомая. И везде на контейнерах какой-то символ… Пытаюсь разглядеть…
    -Ну? –через некоторое время спросил Кьюз.
    -Похоже на треугольник с глазом посередине, -протянул Сонг. –Неужели «Марас-анд»?
    -Тупица, у них глаз, заключенный в пересекающиеся круги, -прошипела Саджи. –К шатсам этот раздолбанный шлем, я без него в темноте лучше вижу!
    Саджи стянула шлем. Совершенно лысая голова насыщенно-зеленого цвета чуть блестела в свете проклевывавшихся на небосводе звезд. Вертикальный зрачок расширился, скрыв розовато-красную радужку. Ноздри, прикрытые твердыми кожными наростами, тяжело расходились, вдыхая загрязненный пыльцой воздух.
    -Глаз, напоминающий по форме глаза аккасонов, на фоне расколотого треугольника. Пахнут… странно. Выглядят… странно. Похоже на древние технологии, давно забытые, -Саджи с силой надавила на затвор своей старенькой лазерки. –Нужно уходить отсюда, срочно. Пришельцы, использующие древние технологии, которых никто ранее не видел – это может быть опасно. Мы не знаем, насколько они разумны.
    Она быстро присела на корточки, натянула шлем обратно и развернулась туда, откуда они пришли.
    -Идемте, пока они нас не заметили… Сонг, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!
    -Мы должны разглядеть все получше, возможно, удастся их подслушать – вон там, у сетки, где все заставлено контейнерами, можно незаметно присесть и…
    Саджи не успела его схватить, Кьюз тоже. Сонг уже спускался вниз, активно шевеля чешуйчатым хвостом, чтобы не потерять равновесие.
    Еще через пару секунд опоры, установленные с их стороны, будто бы ожили. Сверху вылетело нечто странной конструкции и, оглушительно грохочя, произвело пулеметную очередь, насквозь пробив легкий защитный костюм Сонга. Сверкнув в звездном свете, брызнула сине-черная кровь. Сонг упал, не издав и звука. Саджи вскрикнула, точно раненый зверь. Кьюз несколько раз, прицелившись, пальнул из винтовки в сторону летающих объектов, но луч лазера лишь оставил легкий след на их корпусе.
    -Похоже, так выглядят их защитные турели! Саджи, отходим! У нас с собой нет тяжелого вооружения для борьбы с ними!
    Турели сконцентрировали свое внимание на Кьюзе, обе выпустили короткую очередь. Он избежал попадания, спрятавшись за камень. Саджи, воспользовавшись моментом, бросилась к Сонгу.
    -Саджи, мы ему уже не поможем!
    Не обращая внимания на крик Кьюза, Саджи уже бежала к телу Сонга. Легко приподняла его и, придерживая, потащила наверх.
    -Я не оставлю тебя здесь, Сонг, -тихо проговорила она, легко и грациозно забираясь обратно наверх. Цепкие руки с длинными когтистыми пальцами позволяли ей достаточно быстро взбираться по скалам. Турели продолжали стрелять, нависая над ними, Саджи вскрикнула, но продолжила карабкаться. Кьюз подал ей длинную, достающую до колен руку.
    -Я понесу его, -Кьюз перевалил тело Сонга себе на плечи. Саджи сразу схватилась за живот. Черная кровь сочилась сквозь ее пальцы, простреленная нога дрожала.
    Не говоря ни слова, они тут же бросились прочь. Сзади послышался странный скрежет , словно бы турели что-то произнесли на незнакомом языке. Еще две отделились от опор, и теперь уже четыре машины медленно поплыли вслед за беглецами.
    Саджи на бегу оглянулась, охая и сползая со скалы.
    -Кьюз, они преследуют нас!
    -Древние технологие, насколько я знаю, реагируют лишь на тепло тел. Мы должны оторваться, тогда они прекратят преследование.
    -Легче сказать, -простонала Саджи.
    Они все бежали и бежали, но турели неуклонно приближались. Саджи совсем замедлила ход, Кьюз старался не думать о том, что сейчас по нему течет кровь его друга, труп которого он несет на руках.
    -Нет, Кьюз, так мы не сбежим… Ты не сбежишь…
    Саджи остановилась и показала рукой вправо. Там, чуть клубясь дымом и едкой пыльцой, протянулась глубочайшая расселина.
    -Туда, Кьюз.
    Саджи с трудом доковыляла до края расселины и упала на колени, вздрагивая. Кьюз подошел к ней, заглянул вниз. Дна видно не было.
    -Саджи, нам надо торопиться, -он беспокойно оглянулся, турели приближались.
    -Задет виарский канал и все три желудка пробиты, мне не выжить, Кьюз, — спокойно сказала Саджи, с силой прижимая руку к животу. –Давай сюда Сонга.
    Кьюз хотел было поспорить, но не стал. Он аккуратно положил тело Сонга рядом с Саджи. Саджи одной рукой приобняла Сонга, другой расстегнула куртку и вытащила контейнеры.
    -Возьми это и возвращайся к нашему «Сойту», -голос ее дрожал. –Лети к Галенскому Оправу, там должен быть Родерик с его командой. Рядом, в системе Гонна, харакские корабли должны патрулировать свои границы. Ну, ты это и сам знаешь.
    Саджи то ли усмехнулась, то ли всхлипнула.
    -Начинай трансляцию как только встретишь кого-нибудь. Эти чужаки явно враждебны и настроены серьезно, о них должны знать. Я не хочу, чтобы тело Сонга или… мое… досталось им… неизвестно для каких целей. Я… побуду тут, а ты беги, Кьюз. Ради нас и меня, пожалуйста.
    Кьюз молча взял пробы, отступил на несколько шагов.
    -Мы не прощаемся, Кьюз, ведь все мы должны встретиться у Далекой Звезды, -бодрым голосом напомнила ему Саджи.
    Кьюз жалел, что не мог видеть ее лицо в этот момент. И одновременно радовался этому. Отступив еще, он развернулся и также молча бросился прочь, в сторону их старенького разведывательного «Сойта».
    Выждав, чтобы Кьюз успел убежать как можно дальше, Саджи разрыдалась, покрепче прижав Сонга к себе.
    -Прощай, Кьюз, -всхлипнула она.
    Еще пара секунд, и турели смогут вести огонь.
    -Ничего, Сонг, я с тобой, -тихо пробормотала Саджи, прижимая к себе уже холодное тело друга.
    Не дожидаясь первой очереди, Саджи сделала последнее усилие и, перехватив покрепче тело Сонга, опрокинулась назад, отправившись навстречу тьме ущелья.

    * * *

    -Капитан Донелли, что там опять случилось? Ваши автоматические турели день и ночь снуют, не зная покоя!
    -Доктор Фергюсон, это не ваша забота, -Донелли нахмурилась. Она была выше доктора и сейчас нависала над ним, словно коршун. –Я отвечаю за безопасность, вы – за вашу научную работу. Это ясно?
    Доктор недовольно пошамкал губами.
    -Я все же считаю, что автоматика в таком деле недопустима. Что, если мы случайно убьем особо ценное с научной точки зрения существо? Или, что еще хуже, можем открыть огонь по разумным видам?!
    -В первый же день пребывания на этой планете я потеряла трех своих людей из-за местных тварей, -с угрозой в голосе ответила капитан. -Больше такого не должно повториться, это ясно?
    -Но ведь можно хотя бы выставить солдат по периметру, чтобы турели не палили в кого ни попадя! Я знаю, что у нас не так много людей, но все же…
    Донелли смерила доктора откровенно презрительным взглядом и ничего не ответила. Фергюсон помолчал, потом миролюбиво спросил:
    -Так что там все же случилось? Снова эти забавные любопытные существа с четырьмя короткими лапками, напоминающие цыплят? Мы еще не дали им имя, но проводим иссследования. Вы знаете, их дыхательная система весьма своеобразна, и на основе этих данных мы, возможно…
    Донелли сложила руки на груди. Доктор вновь замолчал.
    -Турели засекли врага, четыре из них отправились в режиме преследования. Радиус действия у них ограничен, вы знаете. Два часа назад они вернулись. Мы отправили группу на поиски тел, но ничего не нашли, кроме следов крови. Судя по всему, этих глупых куриц ранили, но они успели скрыться. Либо свалились в тот каньон неподалеку.
    Донелли нахмурилась еще сильнее, сведя густые светлые брови.
    -Завтра, как рассветет, отправлю группу еще раз. У вас уже достаточно тел этих тварей, образцы крови с земли, думаю, будут излишни?
    -Почему же, возьмите образцы обязательно, мы ведь не уверены точно, что это были те же созданья, что и ранее.
    Доктор прошелся по каюте, нервно встрепав седые волосы.
    -Это все так… удивительно, не находите, Донелли? Мы –тут, в космосе, успешно приземлились на планету… АРК поразительна, и все то, что мы тут наблюдаем, что тут есть…
    Доктор Фергюсон даже не смог точно выразить, что именно он хотел сказать, лишь прослезился от избытка чувств.
    -Это да, -чуть смягчилась Донелли. –Вот уж точно чудеса творятся. Хотя, мне все равно – что на Земле, что тут, занимаюсь все тем же.
    -Нет, капитан, здесь все будет по-другому. Человечество всегда совершало ошибки, большие и маленькие, но та, последняя ошибка, стала пределом…. И одновременно толчком к развитию человечества. Мы изменились, Донелли. Теперь все будет по-другому. Мы больше не будем совершать ошибок — никогда, капитан.
    Донелли хмыкнула.
    -Думайте как хотите, доктор. Я ж говорю, мне все едино, я просто делаю свою работу.
    -Вы мыслите приземленно, -нахмурился доктор.
    -Мне все равно, что вы думаете, обо мне в том числе. Завтра пришлю вам ребят с образцами.
    Пожав плечами в ответ на возмущенную физиономию доктора, Донелли развернулась и вышла из каюты.

  • Tangest

    Огромный плакат с надписью «Остановим смерть» был самым ярким участником демонстрации. Сами демонстранты, их набралось не больше десятка, мерзли под моросящим дождем и привлекали лишь взгляды стражей правопорядка, которые, скучая, делали свое дело. В позе самого молодого полицейского читалась борьба между чувством долга и голубыми глазами одной из участниц акции протеста. Последнее одержало уверенную победу, и он подошел ближе к ограждению.
    — Привет, я тебя тут не первый раз вижу. Как тебя зовут.
    — А тебе зачем — опасливо отстранилась она
    — Да нет ты не подумай я не по работе, просто решил узнать что ты делаешь сегодня вечером. Может сходим поужинать?
    — О! Вот так сразу? А вдруг я не встречаюсь с убийцами окружающей среды?
    — Да ладно тебе какой я убийца. Я вообще к экологии никакого отношения не имею.
    — Так многие говорят, вот только как раз при молчаливом согласии и происходят катастрофы. Не нужно убивать планету, достаточно просто не мешать, и найдутся люди, которые это сделают за вас.
    — Эй, я полностью на твоей стороне. Просто работа такая. Я согласен, что нельзя, идя на поводу у толпы, уничтожать природу, я даже готов обсудить с тобой детали того, как этому помешать, — он улыбнулся, — например, сегодня вечером.
    — Ладно, встретимся на закате — она прикоснулась к нему и по телу пробежали приятные мурашки.

    «Дернуть чертов рубильник!» — именно так сказала ему утром дочь. И не просто сказала, упрекнула, и посмотрела взглядом, от которого захотелось сразу бросить свою любимую работу и отправиться в девственный лес вымаливать у вековых деревьев прощение. Но он давно привык игнорировать свои чувства. «Дернуть чертов рубильник» означало запустить процедуру терраморфинга, которая, как писали журналисты, «непременно обернется экологической катастрофой». Он поднялся, бросил взгляд на стену кабинета. Дипломы, фотографии с членами правительства, благодарности — все благодаря его убеждению, что цель оправдывает средства. Снова вспомнил о дочери: о том, что ей нужно оплачивать учебу, и возможно свадьбу в ближайшем будущем, о внуках, которые скоро появятся; сделал глубокий вдох и открыл дверь. «Планета сама себя не уничтожит» — с мрачной иронией подумал он.

    Букмекерская контора находилась в центре города. Хозяин заведения посмотрел на часы и обрадовал одинокого клиента табличкой «открыто». Встал за стойку, можно было приступать к работе.
    — Вы уже принимаете ставки на Игру — вопрос был задан прямо с порога
    — Еще нет, начнем, как только получим коэфиценты.
    Разочарование на лице быстро сменилось видом затылка и звуком захлопнувшейся двери.
    Куда катится этот мир… На что только он ни принимал ставки: спортивные состязания, войны, рождение детей, но Игра это уже чересчур. Делать ставки на выживание людей как биологического вида — эта мысль могла прийти только в больную голову. Устроили из гонок со смертью реалити шоу да еще и его в это впутали. Но работа есть работы, даже если она не нравится ее нужно делать. Он чертыхнулся про себя и пошел к терминалу за цифрам, скоро начнется Игра.

    — Маленький шаг для человека и огромный для человечества, — Алекс постарался сострить, ступая на поверхность.
    На том конце шутку не оценили. Все должно было быть иначе. Когда Землю, доведенную до отчаяния, было решено оставить, все спасали себя надеждой, что на новой планете их будет ждать эдемский сад. Злые языки говорили, что будет возможность угробить еще одну планету, романтики описывали волшебные закаты, реалисты просчитывали варианты быстрого расселения. Но все оказалось значительно хуже.
    — Как там обстановка? — голос в шлеме все еще надеялся.
    — Знаете, у меня складывается впечатление, что мы никуда не улетали. Воздух для дыхания не пригоден. Кислорода достаточно, но тестер показывает какие-то ядовитые примеси. Я возьму образцы. Уровень радиации на верхней границе нормы. Жизненные формы пока не наблюдаю.
    Он решил подняться на ближайший холм, чтобы осмотреться.
    — Алекс, ты же знаешь, что отступать нам некуда? Топлива на обратный путь нет. Мы будем вынуждены жить здесь.
    — Мне очень жаль. Пока это больше похоже на выживать.
    Его разбудили недавно. Большую часть полета он, как большинство колонистов, провел в криогенной камере, поэтому в отличии от экипажа воспоминания еще были яркими. Перед глазами еще стояли закаты кислотных цветов, а из легких еще не выветрились удушливые испарения городских трущоб. Он так надеялся, что новый мир засияет яркими красками и подарит глоток свежего воздуха, что почти заставил себя поверить, что приборы ошиблись. Решил посмотреть своими глазами на новый дом. Настоял на использовании аварийного шаттла. И вот он бредет по отравленной земле и чувствует, как умирает надежда.
    Тяжело ступая, Алекс одолел последние несколько метров до вершины и окинул взглядом открывшуюся картину.
    — Кажется, я поспешил с выводами. Тут полно каких-то животных. Целая стая особей 50.
    — Проявляют признаки агрессии?
    — Пока просто наблюдают. Попробовать с ними пообщаться? Вдруг они разумные?
    — Будь аккуратен.
    Он сделал несколько шагов в их направлении, разведя руки в стороны и открыв ладони, тем самым давая понять, что не угрожает, но они бросились врассыпную.

    Она прикоснулась к нему и по телу пробежали приятные мурашки, так было в первую их встречу и так продолжается до сих пор. Он любящими глазами посмотрел на нее и устроился рядом перед большим экраном. Начинался новый сезон реалити шоу и даже тех, кто его проклинал, терзало любопытство.
    — Мне всегда было интересно, почему участники ничего не подозревают. Неужели они не видят, что их снимают.
    — Камеры маскируют
    — Монтируют в обстановку? Не верю, их все время показывают с разных ракурсов.
    — Нет, это только для павильонных съемок работает. Недавно рассказывали, что теперь все съемки проводят биороботы.
    На экране человек, раскинув руки, побежал прямо на камеру.
    — Видишь, он думает, что это местные животные.
    — Каждый раз смотрю и каждый раз мне их жалко. Ведь мы могли бы помочь.
    — Могли бы, но тогда не было бы шоу. Ты же знаешь, туда вкладываются бешеные средства. Один сезон — одна звездная система, — он поймал ее сердитый взгляд, — и я все еще тебя полностью поддерживаю разрушать экологию планеты для того чтобы усложнить очередным гуманоидам задачу выжить совершенно не обязательно. Но согласись, смотреть интересно.
    — Пожалуй… как думаешь, на этот раз получится?
    — Получилось только в третьем и двенадцатом сезонах. Их планеты до сих пор процветают. Я поставил на то, что продержатся три местных цикла.
    Он обвил ее своим щупальцем и сделал громче, рассказывали про планету с названием Земля, про экологическую катастрофа, «Большую ошибку», затем камера взяла общий план и корабль с колонистами приземлился рядом с крошечным на его фоне шаттлом. Опустился трап и первые поселенцы начали сходить с корабля. Голос за кадром торжественно произнес: «Двадцать третий сезон реалити-шоу «Игра» объявляю открытым!»

  • pingvin156

    — Эй, ребята, не отставайте!— Виктор Федорович обернулся и пересчитал школьников.
    Разумеется, никто и не отставал, но вожатый подстегивал школьников. До вершины холма Пионеров оставалось всего три километра пути, а начало Трансляции — Сашка сверился с часами — уже через два часа, и они услышат заветные слова. За оставшееся время предстояло успеть разбить лагерь, разогреть еду и отдохнуть с дороги.
    Как самый старший Сашка шел завершающим, если не считать семенящего за ним четырехногого робота-кентавра, трудолюбиво несущего на своей спине два минихолодильника с едой, палатки и личные вещи членов экспедиции. Сашка щёлкнул пальцами — робот, похожий на большую собаку, послушно подбежал, приклонил колено, позволяя достать бинокль. С километровой высоты при стократном увеличении столица лежала как на ладони.
    Самый древний город Надежды кипел своей жизнью, выбрасывая в атмосферу миллионы тонн углекислого газа и терро-бактерий, которые за четыреста лет превратили большую часть планеты в пригодное для человека место, похожее на прародину Землю еще до Большой Ошибки и последовавшей за ней смены полюсов. Разумеется, Сашка никогда не видел эту легендарную планету, но старые еще примитивные трехмерные видеозаписи давали ясное представление, что его предки оставили, преодолев 20 световых лет.
    От города Сашку отвлек кашель Женьки. Этот любитель «Колонизации» едва ли мог участвовать на заре освоения в реальной экспедиции, если уж он так реагирует на споры пенистого можжевельника. Один вдох испарений миазмов, и от этих флюоресцирующих микробов его бы уже ничего не спасло. Наверное, биологи из Франко-Иберской резервации смогли бы поколдовать над его генотипом, но родители высказались категорически против любого вмешательства. А вот спортсмен Андрей вполне смог бы усмирять разъяренные человеком колонии броненосных арахнидов. Парень выглядел даже старше Сашки, хотя был на год младше. Он нес все свои вещи в огромном рюкзаке за спиной, принципиально отказываясь от помощи кентавров.
    Резкий писк пронзил уши. Сферический охранный дрон висел в метре над головой и настойчиво советовал догонять остальных. Неужели эта пластиковая дань старой традиции всерьёз полагала, что здесь может появиться что-то опаснее арканского москита?
    Сашка сделал несколько панорамных снимков и побежал вверх по склону.
    — Кто быстрее?
    Он припустил, что есть сил. Дрон взвился ввысь, не желая участвовать в гонках, а кентаврик не торопясь последовал за хозяином.
    Сашка догнал остальных за пару минут и, запыхавшийся, но довольный собой, снова зашагал в арьергарде. Виктор Федорович лишь покачал головой, но смолчал, а вот Андрей высокомерно усмехнулся:
    — Отстаешь, фотограф.
    Андрейка парень-то хороший, но уж очень любит свысока поглядывать на таких «ботаников», как Сашка.
    — Да я ж не арк. Имею право на слабости.
    — Зато им в школу ходить не надо. Открыл розетку, вставил шнур и готово! Вся колониальная библиотека в голове. Круто, да?
    — Да уж, круче некуда… всю жизнь питаться током.
    Сашку передернуло. Видел он однажды арка. Непонятно то ли человек, то ли машина, но мозги у них все-таки были вполне человеческие, хоть и напичканные наносхемами.
    Холм Пионеров венчала десятиметровая стела с ликами Гагарина и Козлова. Эти два человека, два пионера космоса, понявшие человечество на недосягаемую высоту, появились здесь через десять лет после колонизации.
    — Значит, здесь он погиб?— спросил Андрей.
    — Ага. Укус змеевика, мгновенный отек легких — так говорят. А вообще как с Гагариным, все очень туманно. Вон, они даже внешне похожи. Думают, что это все подстроено было. Специально, чтобы власть сменить.
    — Ну и дела…
    Указывая на вершину стелы, Виктор Федорович начал рассказ:
    — Здесь по радиопеленгу была найдена одна из капсул. Такие капсулы сбрасывались автоматическими зондами в течение десяти лет до самого момента колонизации. Биоматериалы, генераторы, оружие и просто еда — все это требовалось поселенцам в огромном количестве. В первом году группа исследователей под руководством профессора Семенчука основала здесь аванпост. Мимо этого холма проходили пути миграции плоскохвостых арахнидов, а по весне в период размножения они всегда становились опасны и даже нападали на людей… Ну, вот мы и на месте.
    Виктор Федорович пустил еще одного дрона, и на холме, словно призрак, возник план лагеря. Сотканные из лучей трафареты виртуальных палаток мерцали именами участников экспедиции.
    — Ребята, каждый берет по палатке. Кладем контейнер красной стороной вниз в центр изображения. Все, как мы делали на практике, но ничего не нажимаем. Сначала я все проверю.
    Сашка снял с кентавра свою палатку. В собранном виде она, действительно, напоминала небольшую коробочку-контейнер, и положил ее в центр своей трехмерной модели, как раз на красное пятно.
    — Саша, Андрей, помогите остальным устроиться.
    Сашка по правах старшего помог второкласснице Лизе. Вес палатки оказался слишком велик для маленькой девочки. Наконец, все расположилось на своих местах. Виктор Федорович уже успел активировать походную кухню и разжечь костер, а затем принялся осматривать каждый контейнер с палатками. Миг — и сжатая в метаструктуру материя развернулась, взрывообразно расширяясь и трансформируясь, следуя заложенной программе.
    Сашка сверился с часами. Всего пятьдесят минут оставалось до Трансляции. С полчаса ребята отдыхали. Он и Андрей занялись приготовлением обеда. Над холмом разнесся запах жареного хлеба и сосисок.
    Лиза с ее старшей сестрой Мариной бегали по полю, остальные слушали лекцию Виктора Федоровича о первых днях колонизации. Сашка знал историю не лучше самого вожатого, поэтому, когда все принялись хрустеть поджаристыми корочками, снова достал бинокль. С холма Пионеров удалось разглядеть реющий флаг на шпиле Колониальной администрации — четырехугольная фортеция на голубом полотнище. «Щёлк-щёлк» — и готово еще несколько снимков для архива.
    — Виктор Федорович, а через десять минут Трансляция,— сказал Сашка.
    Вожатый сверился с часами.
    — И правда. Давайте устраиваться,— сказал он и достал из кармана черную горошину проектора.— Скоро Трансляция.
    Горошина поднялась на пять метров и развернулась, превратившись в экран.
    — Четыре слова, четыре слова…— истребителем носилась радостная Лиза и, желая атаковать парящую доску, протянула руку, но вожатый ее тут же отдёрнул — потоки наночастиц не самое удачное место, в которое можно лезть голыми руками.
    Радостное волнение, охватившее группу, перекинулось и на Сашку. Двадцать поколений работало ради этого момента. Даже в голове не укладывалось.
    Дрон поймал «Первый колониальный», и плоскость экрана ушла вдаль, преобразуюсь в куб. Знаменитая Наталья Хвостикова приветливо заулыбалась всем зрителям. Чтобы заполнить время до Трансляции, ведущая кратко пересказывала историю колонии на Надежде. Напомнила о Большой Ядерной Войне с АРК, о двух подрывах термоядерных электростанций в Новоуральске и Новомосковске, о биоатаке, послужившей началом к новой войне, но уже с Франко-Иберией.
    «Все эти страшные испытания, которые достойно перенес наш народ, навсегда останутся в нашей истории. Мы, некогда небольшая группа колонистов, состоящих из пятисот ученых, двухсот военных и трехсот инженеров — и каждый лучший в своем деле — прошли долгий путь длиною в 400 лет. Мы сумели сохранить человеческое лицо и душу, пронести нашу великую культуру, память о Родине и создать новый дом для жителей Земли. Мы не знаем, что же происходило на нашей прародине с момента Посева, но уверены, что наши труды не пропадут даром».
    Наталья дотронулась до бусинки в ушах и радостно закивала головой.
    «Дорогие друзья, все мы долго ждали этого момента. Пробил исторический час. Гиперпространственный канал, который вот-вот соединит нас с далеким миром, уже аккумулировал достаточно энергии. Как мы объявляли раньше, жители северного полушария даже днём сумеют разглядеть запуск Портала невооруженным взглядом. К сожалению, нам здесь на экваторе его не видно, но это нас не смущает. Вот мне докладывают, что картинка готова».
    Ведущая исчезла, а экран заполнила чернота с мелкими вкраплениями звезд. В центре висело огромное кольцо Портала, по которому пробегали молнии-разряды. Два корвета и один фрегат висели напротив. В уголке снизу снова появилась ведущая:
    «Фрегат «Полтава» выступит в роли ретранслятора. Сам же сигнал начнет свой путь отсюда»,— ведущая показала рукой куда-то в сторону.— «Если станции Посева еще работают, то сразу после открытия Портала они получат и расшифруют сигнал. Итак, руководитель Центра Янэк Скуковский объявляет о начале предстартового отсчета».
    Потянулись долгие секунды, а цифры на Т-визоре щелкали, отсчитывая время. Сашка заметил, что все вокруг замерли. Даже непоседливая Лиза уже не хрустела поджаристой корочкой. Казалось, даже ветер ненадолго замолчал в предвкушении чего-то грандиозного. Четыре столетия, двадцать поколений, тысячи людей, отдавших свои жизни ради этого момента.
    Круг Портала загорелся ярко-синим огнем.
    «Производится накачка — первая стадия пуска»,— говорила ведущая, за ее спиной удавалось разглядеть несколько напряженных людей, сгорбившихся над приборами, — «Мне докладывают, что гравиполе стабильно. Усиление… выход на частоту Римана… стабилизация».
    Казалось, кольцо завибрировало, но то лишь иллюзия. Это само время и пространство поддавалось человеку.
    «Пробой через… три… два… один».
    Внутри кольца возникла тонкая плёнка непроницаемой черноты, такой отчетливой, что даже мрак космоса казался ярким светом. Чернота пожирала континуум и испускала его в противоположной точке пробоя.
    — Смотрите.
    Виктор Федорович указал куда-то наверх. И все ахнули. На дневном бело-голубом небе горела яркая звезда Портала. Синеватая дрожь мерцала в аккурат меж двух лун — ледяной серебристой Веры и более светлой Любви — вечных спутниц Надежды.
    «Положение стабильно. Частота Римана поддерживается, гравитоны поддерживают стабильность Полковского. Мне докладывают, что… Да, есть подтверждение координат!»— глаза Натальи блестели — неужели слёзы? Сашка и сам поймал себя на мысли, что уже давно не дышит.— «Друзья, впервые в истории человек перекинул мост через двадцать световых лет! Сейчас группа технического контроля закончила проверку и отправляет сообщение. Короткое сообщение из четырех слов, его текст знает каждый ребенок Надежды. Сообщение передается на «Полтаву», а теперь — ретрансляция».
    Пучок фотонов, пущенный из бункера ЦУПа уже упал на приемные антенны фрегата, а теперь снова испускался в черную пучину Портала. Зашифрованное послание, провалилось в колодец и вылетело с противоположной стороны, одним махом преодолев миллиарды километров. Сигнал ушел в сторону Земли. Никто не знал, услышат ли его там, работают ли до сих пор принимающие станции Посева, послание знал каждый ребенок Надежды. Всего четыре слова, ради которых была затеяна эта Одиссея. Всего четыре слова, ради которых стоило жить. Всего четыре слова, ради которых стоило умереть. Всего четыре слова…
    «Новое начало для человечества»,— вещал на всю Вселенную голос Надежды.

  • Небольшой апдейт: По итогам первых двух недель конкурса награждаем нашего самого плодовитого писателя — bankomata. И выводим его за рамки Конкурса. Призовой фонд остается прежним — не менее 3 Beyond Earth.

Leave a Reply